Новое слово: раку

В рубрике "Красота простоты" мы исследуем прекрасное в разных формах. Дома, интерьеры, предметы и людей, которые за ними стоят. Сегодня наш словесный объектив сфокусировался на керамике раку. Расскажем, что это, кто это и как это.

Наслаждение. Так переводится иероглиф "раку", и в голове автоматично возникает вопрос "а причем здесь керамика?". Говорят, чувство наслаждения наполняет человека при взаимодействии с чашами, блюдами и пиалами, изготовленными в старинной технике. Есть какая-то магия в предметах раку. Они как стих, который хорошо знаешь, но повторяя его, лишь усиливаешь внутреннее восхищение.

История раку началась в XVII веке. Пока Европа переживала восторженный обморок от тончайшего фарфора, Восток был её противоположностью. На столах в японском доме стояли массивные, политые густой глазурью чаши и блюдца для чайной церемонии.

Родина керамической техники, Япония, ценит сдержанную красоту, подлинность и мимолетные настроения. То, что мы видим сердцем, а не глазами.

Основателем школы раку считают керамиста Танака Тёдзиро. Мастер отказался от гончарного круга начал формировать изделия руками, познавая новые качества и возможности материала. Его двухцветный лев, черные раку-чашки "Omokage" и "Mukiguri" принадлежат к национальному культурному наследию Японии.

Поскольку предназначалась керамика в основном для чайной церемонии, самыми популярными из раку до сих пор остаются чашки "тяван". Их толстые стенки долго сохраняют напиток горячим, не давая обжечься, а пористая фактура приятна на ощупь.

Человек + глина + печь с температурой до 800-1000 С. Где-то так выглядит уравнение по получению керамики раку. Перед основным обжигом объекты предварительно помещают в печь, чтобы глина затвердела и можно было покрыть её специальными глазурями. Благодаря второму обжигу изделия мягко оплавляются по краям и покрываются паутинками трещинок. Это придает особую красоту и эстетичность.

В отличие от обычного гончарного обжига, где изделия неспешно остывают в печи, раку извлекают щипцами с пылу с жару. После этого наступает стадия эндшпиля, и керамика восстанавливается. Изделия погружают в контейнер со стружкой или соломой и закрывают крышку. Оказавшись без воздуха, глазури приобретают блеск и оживают в новых оттеночных палитрах.

Если на чаше остались следы рук мастера, это не воспринимается как дефект. Для Раку – это естественно и поэтому прекрасно.

Каждый предмет раку – это шторм, стихия чувств и ощущений керамиста. Это отражается в многоязычии керамики, скрытых контекстах, значениях. Объект совмещает творческую мысль и прикладную функцию.

Если отбросить субъективное "это красиво", главными чертами раку будут спонтанность и рефлекторность.
Предметы раку, как люди. С родимыми пятнами, шрамами и ожогами. Именно загадочная, укутанная тонким флером мистичности самобытность вызывает интерес творить раку, наполнять дом предметами раку и созерцать медитативную красоту керамических шедевров, где невозможно создать керамических близнецов, даже намеренно делая идентичные чаши.

Европейское раку отождествляют с Бернардом Личем. В начале XX века керамист привез технику в родную Британию и сотворил гармонию линий восточной керамики с европейскими глазурями и ангобами. О сущности раку и керамики в целом Лич рассказывает в своей "Книге керамиста".

Знаменитость в семье раку – чашка "Фудзи-сан" Хонами Коэцу. Это японский да Винчи. Ремесленник, каллиграф, художник, издатель и создатель Noh масок в одном лице. Свою чашку он назвал в честь священной горы Фудзи. Предмет воплощает неповторимость мгновения и естественность подобную утреннему лугу, который еще досматривает последний сон под мягким одеялом тумана.

Керамика раку не открывается сразу, её нужно осмыслить, почувствовать, прожить. Это вещи, что учат видеть большое в малом, наслаждаясь живой подлинной красотой, застывшей в глине.

Раку – это когда вселенная в одной чашке